Стояло тёплое весеннее утро. Неподалёку от Галифакса, в районе Фергюсонс-Коув, по Пёрселлс-Коув-роуд мчался чёрный электрический внедорожник. Он мчался со скоростью, вдвое превышавшей разрешённую, резко перестраиваясь между машинами.
За рулём сидел немолодой мужчина. Наполовину седые волосы и глубокие морщины выдавали его возраст, но отнюдь не слабость. Сквозь тёмные очки он неотрывно смотрел на дорогу. Аккуратно подстриженная серебристая борода обрамляла лицо, а в уголке рта торчала небольшая курительная трубка, дым от которой уходил наружу через открытое окно.
Водители резко тормозили и инстинктивно прижимались к обочине. Пешеходы останавливались и доставали телефоны, чтобы снять происходящее.
— Это же тот самый тип, который сам построил электромобиль! — шепнул один из прохожих.
— Я его по телевизору видел, — отозвался другой. — Но куда он так несётся?
— Говорят, его машина может проехать тысячи километров на одной зарядке…
Джон Вуд собственноручно сконструировал этот электрический внедорожник, придав ему неповторимый облик — сочетание классической элегантности и футуристических военных технологий. Крупнейшие автомобильные компании пытались выкупить проект, но Джон отверг все предложения.
Внедорожник постепенно сбросил скорость и свернул на Девилс-Хилл-роуд. Проехав несколько сотен метров, он въехал на подъездную дорожку к дому. Джон выключил электромотор, оставил очки в машине, схватил с пассажирского сиденья чёрную кожаную сумку и поспешно вышел, захлопнув за собой дверь.
Перед ним стоял старый дом — из тех, в которых люди предпочитают прожить всю жизнь. За ним тщательно ухаживали, сохранив первоначальный облик и неброское достоинство. Позади дома вдоль участка тянулся густой лес, а перед фасадом раскинулся аккуратно подстриженный газон, создававший ощущение редкого покоя.
Джон не был здесь пятнадцать лет.
Когда-то дом принадлежал его сыну Джеку, погибшему много лет назад при кораблекрушении. После трагедии отношения Джона с невесткой Анной стали холодными и отчуждёнными.
И всё же Джон сохранил близкие отношения со своими внуками. Теперь он вновь стоял перед домом, который когда-то был средоточием их семейного счастья. Он приехал, чтобы срочно поговорить с Анной о том, что нельзя было доверить ни телефонному разговору, ни письму.
Перед домом была деревянная терраса, которую согревал огонь камина. Рядом, в инвалидном кресле, сидела женщина, укутанная пледом. Седые волосы были собраны в простой хвост, а одной рукой она рассеянно гладила лежавшего возле неё хаски.
Когда Джон приблизился, пёс резко вскочил, уставился на него и угрожающе зарычал.
— Хватит, Вини! — приказала женщина.
Пёс послушно улёгся обратно, но глаз с незваного гостя не сводил. Анна подняла на Джона голубые глаза.
— Наконец-то вспомнил, где я живу?
— Здравствуй, Анна, — тихо произнёс Джон.
— Смотрю, для своих девяноста лет ты выглядишь замечательно, — продолжила она, не ответив на приветствие. — Похоже, Бог махнул на тебя рукой… а смерть и вовсе забыла о твоём существовании.
Джон промолчал. Он не находил слов, способных хоть немного её утешить. Он смотрел на её постаревшее лицо, на котором годы и пережитое горе оставили глубокие следы. Слишком многое выпало на её долю.
Два года назад жизнь Анны вновь потрясла трагедия. Её сын Константин в возрасте двадцати двух лет отправился работать в Соединённые Штаты, на крупнейший военный корабль американского флота. Спустя некоторое время после выхода в море корабль бесследно исчез при загадочных обстоятельствах. С тех пор никому так и не удалось выяснить, что произошло.
Эта трагедия разбередила старые раны. После исчезновения корабля здоровье Анны стремительно ухудшилось. Теперь она с трудом передвигалась и была вынуждена пользоваться инвалидным креслом.
— Можно присесть? — спросил Джон.
Анна коротким жестом указала на свободный стул.
— Не ожидала, что ты приедешь, — сказала она. — Я-то думала, ты пришёл повидаться со своей внучкой Дианой.
Лицо её оставалось бесстрастным, но сердце забилось чаще. Возвращение Джона после пятнадцати лет отсутствия всколыхнуло воспоминания о временах, когда его сын ещё жил под этой крышей. В воздухе повисло тяжёлое предчувствие.
Джон положил сумку на стол, придвинул стул и сел напротив Анны, опустив глаза. Тишину нарушил знакомый голос:
— Дедушка! Дедушка, это ты?
Джон поднял голову. В дверях стояла Диана.
— Здравствуй, красавица моя! — Он поднялся с улыбкой. — С каждым днём ты становишься всё прекраснее.
Диана быстро подошла к нему и крепко обняла. Джон не отпускал её дольше, чем длились бы обычные приветственные объятия. В них чувствовалось что-то тяжёлое, почти прощальное. Диана это ощутила, а Анна заметила.
— Дедушка… всё в порядке? — обеспокоенно спросила Диана.
— Всё хорошо, дорогая, — ответил Джон, с трудом выдавив улыбку. — Я приехал немного поговорить с твоей мамой.
— Понятно. Тогда я вас оставлю. Когда закончите, позовите меня. Хочешь чаю или кофе?
Джон на мгновение замялся.
— А чего-нибудь покрепче у тебя нет?
Диана мельком взглянула на мать.
— Виски? — удивлённо переспросила она.
— Да, отлично! Спасибо, дорогая!
Диана ушла в дом, оставив Джона и Анну вдвоём на террасе.
Вскоре она вернулась с бутылкой виски и стаканом, поставила их на стол.
— Спасибо, солнышко, — улыбнулся Джон.
— Не за что, дедушка. Увидимся позже, — ответила Диана и снова скрылась в доме.
Джон открыл бутылку и щедро плеснул виски в стакан. Анна хотела что-то сказать, но не нашла слов. День только начинался, а Джон, приехавший за рулём, уже наливал себе виски. Она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела его за подобным занятием. Ещё удивительнее было то, что он осушил стакан одним глотком, словно выпил воды после долгого бега.
— Я его нашёл, — произнёс Джон, не поднимая глаз.
— Что? — переспросила Анна, всё ещё не оправившись от удивления и нарастающей тревоги.
— Я его нашёл.
— Кого ты нашёл?
Джон ненадолго замолчал.
— Нашего дорогого мальчика.
— Кого?
— Моего внука… — Голос его дрогнул. — Твоего сына… Брата Дианы.
Анне показалось, будто всё вокруг пошатнулось. Ей хотелось верить, что она ослышалась, что Джон просто оговорился или что с ним что-то не так. Но прежде чем она успела ухватиться хоть за одну из этих мыслей, глаза наполнились слезами, и те покатились по её щекам.
— Я нашёл Константина.
Анна вытерла глаза рукой, но слёзы продолжали течь. Теперь все её мысли свелись к одному-единственному вопросу: жив ли он?
Но произнести его она так и не смогла. Джон понял всё без слов.
— Константин жив, — тихо сказал он.
Анна разрыдалась, закрыв лицо ладонями. На мгновение ей показалось, будто воздух вокруг исчез, а лёгкие больше не способны вдохнуть кислород, в котором так отчаянно нуждалась кровь. Почувствовав тревогу хозяйки, Вини коротко заскулил.
Анна отняла ладони от лица, вытерла слёзы платком и подкатила к Джону так близко, как только могла.
— Где сейчас мой сын?
— Он и остальные члены экипажа находятся в северной части Тихого океана, недалеко от Северного Ледовитого океана.
— Тогда почему правительство… почему целая страна не может их найти? Что произошло? — спросила Анна дрожащим голосом.
— Корабль попал в руки людей, обладающих чрезвычайно развитыми технологиями. И намерения у них далеко не добрые.
Анна застыла. Известие о том, что Константин жив, было, без сомнения, лучшей новостью за последние два года. Но надежда оставалась хрупкой. То, что Константин жив, ещё не означало, что он вернётся домой. Или хотя бы останется в живых.
— Я собираюсь отправиться за ним и спасти его, — твёрдо произнёс Джон. — Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть его домой.
Анна пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит. Целая страна не могла обнаружить ни единого следа пропавшего корабля, а её девяностолетний свёкор рассуждал о спасательной операции. Пусть он и выглядел на шестьдесят, его слова казались безумием.
— Ты… один… собираешься отправиться в северную часть Тихого океана, чтобы спасти его? — спросила она сначала с иронией, которая тут же сменилась испугом. — Ты с ума сошёл?
— У меня есть друзья, которые помогут, — коротко ответил Джон.
— Тогда почему больше никто ничего не знает? Почему только ты?
— Анна… у меня нет времени на подробности.
Она открыла рот, собираясь задать ещё один вопрос. Их у неё были десятки. Возможно, сотни.
Но Джон прервал её мысли, протянув руку.
После секундного колебания Анна подала ему свою. Джон сжал её холодную, хрупкую ладонь спокойно, но крепко.
— Мне пора, — сказал Джон. — Уверен, в чёрной сумке на столе ты найдёшь ответы на все свои вопросы. Анна, пришло время обрести покой. Оставить страдания позади, отпустить прошлое и подготовиться к новому этапу своей жизни. К счастью. К семье. К тому дню, когда ты снова увидишь своего сына, вернувшегося домой.
Анну охватила дрожь. Она почувствовала, как из ладони свёкра разливается странное тепло, волной проходящее сквозь её тело, словно живая энергия. Это была не боль, а неведомая сила: она покалывала кожу, заставляла мышцы напрягаться и, казалось, проникала до самых костей.
Она попыталась вырвать руку. Безуспешно. Хватка Джона словно примагнитила её ладонь, не оставляя ни малейшего шанса освободиться. В теле Анны раздался глухой треск, напоминавший потрескивание поленьев в огне. Спина выпрямилась, следом расправились руки и ноги, а изнутри продолжали доноситься сухие щелчки.
В следующее мгновение её лицо преобразилось. Глаза вновь засияли молодостью, в них заиграли давно забытые голубые искорки. Седые волосы словно стряхнули с себя снежный покров, обретая прежний золотистый оттенок. Морщины, покрытые холодным потом, одна за другой разглаживались, оставляя после себя гладкую кожу.
Анна хотела закричать. Ужас сдавил грудь, к горлу подступил тяжёлый ком. Сердце бешено колотилось, лёгкие судорожно хватали воздух, словно тело не успевало за происходящими переменами.
Джон отпустил её руку. Анна обмякла в кресле, едва не потеряв сознание.
— Не позволяй страданиям сломить тебя, — произнёс Джон, поднимаясь. — Иначе на счастье у тебя просто не останется времени. Не думаю, что мы ещё увидимся. Наверное, я отправляюсь в путь в последний раз.
Анна с трудом приходила в себя после потрясения. За один день её мир перевернулся с ног на голову.
Джон в последний раз посмотрел на неё. Затем на испуганного пса, спрятавшегося под креслом. На дом. На тихие, мирные окрестности.
— Передай Диане, что я прощаюсь с ней… и что я её люблю. Я бесконечно люблю вас. Прощайте, мои дорогие.
Он повернулся и быстрым шагом направился к машине.
Анна поднялась на ноги. Они ещё дрожали от напряжения, но с каждым мгновением становились крепче. Инвалидное кресло больше не было ей нужно. Новая энергия наполняла тело, а утраченное здоровье, казалось, постепенно возвращалось к ней.
Её свёкор Джон каким-то непостижимым образом вернул ей не только силы, но и молодость. Со слезами на глазах Анна протянула руку вслед удалявшемуся Джону. Она попыталась окликнуть его по имени, остановить хотя бы на мгновение, но вместо голоса из горла вырывался лишь хрип.
Она сделала несколько неуверенных шагов, затем оперлась на стол. Больше она ничего не могла сделать. Только плакать. Чёрная машина выехала с подъездной дорожки и через несколько мгновений скрылась из виду.
Вскоре Анна почувствовала, что вновь полностью владеет собой. Руки ещё слегка дрожали, дыхание оставалось неровным. Чтобы успокоиться, она взяла со стола бутылку виски и плеснула немного в пустой стакан, оставленный Джоном.
Она ходила без малейшего усилия. Чувствовала себя красивой, лёгкой, полной жизни, словно годы вдруг отступили и ей снова стало сорок. Она не могла понять, что произошло. Как такое вообще возможно? Кем на самом деле был Джон?
Её взгляд упал на чёрную сумку, оставшуюся на столе.
— Мама? — раздался за спиной испуганный голос Дианы.
Анна медленно обернулась.
— Твой брат жив.